Таджикистан

В Таджикистане произошли нападения на посты МВД, два в Душанбе и одно в его пригороде Вахдат - в результате погибли, по разным данным, от 8 до 17 милиционеров, и всего двое нападавших. Такое соотношение говорит о высоком профессионализме нападавших. Говорить об участии в нападении боевиков ИГ, среди которых выходцев из Таджикистана немало, преждевременно. В организации нападения уже обвинен бывший замминистра обороны Назаров, следовательно, нападавшие в таком случае были из числа его бывших, а по сути и нынешних, подчиненных, т.е. из числа военнослужащих таджикской армии. Дело в том, что с конца 1990-х власть и силовые структуры Таджикистана представляли собою одеяло из двух крупных лоскутов. Это бывшая вооруженная оппозиция, состоявшая из Исламской партии Таджикистана и "демократов"-западников, которые в свое время вступили в тактический союз между собой против власти Рахмона Набиева, и кулябский клан. В конце 1980-х - начале 1990-х именно эта нынешняя "оппозиция" стояла за изгнанием и преследованиями русских в Таджикистане. Причем в этой республике была наиболее оголтелая русофобия на фоне остальной Средней Азии - по типу той, что была в Чечне, Ингушетии, частично в Азербайджане. Русских убивали, изгоняли, избивали. В то время как в соседних Узбекистане, Киргизии и Туркмении в основном господствовала административная и культурная дискриминация, в разной степени. Таджикский шовинизм к тому же был замешан на исламизме, чему способствовали и события в соседнем Афганистане. Насыщенность оружием в среде оппозиции и связи ее с афганскими и пакистанскими исламистскими группировками привели к гражданской войне ("демократы" в ней играли в основном роль прицепного вагона на политическом фланге, изображая для солидности наличие широкой коалиции). Фактическими лидерами оппозиции были исламисты. Провластные силы были представлены Народным фронтом, которым руководил, а точнее, командовал, Сангак Сафаров. Он открыто выступал в защиту русских, и угрожал тем, кто будет нести им опасность. Главной целью, конечно, было достижение мира и согласия в стране и недопущение к власти радикалов. НФТ поддерживал тогдашнюю власть во главе с губернатором Ходжентской области Абдулмаликом Абдуллоджоновым - представителем ходжентского, или ленинабадского, клана. Ленинабадская, ныне Худжандская (Ходжентская) область всегда отличалась высокой образованностью и культурой на фоне остальной республики, недаром она располагается на земле древней Согдианы. Ходжентские выступали резко против радикалов, русофобии, за сохранение тесных связей с Россией. И именно они в союзе с НФТ (который был представлен выходцами из разных регионов, в т.ч. из столицы Душанбе) по сути были основной силой власти и антиисламистского фронта. В этой коалиции была еще одна составляющая - кулябский клан, представленный выходцами из одной из двух депрессивных южных областей - Кулябской, или в то время Хатлонской. Другой южный регион - Курган-Тюбинская область - наряду с частью Душанбе и восточной частью Душанбинской области (Гарм) был базой оппозиции, т.е. исламистов. Кулябцы во главе с их лидером Эмомали Рахмоновым первое время не играли заметной роли в лоялистском лагере, но после примирения сторон по какой-то причине именно Рахмонов стал устраивающей всех компромиссной фигурой, выдвинутой властью в президенты (видимо, в т.ч. потому, что кулябские играли менее заметную роль в войне на стороне лоялистов, и не имели явных интеллектуальных (в отличие от ходжентских) и военных (в отличие от НФТ) преимуществ). В итоге был достигнут компромисс, согласно которому Рахмонов был избран президентом, Абдулладжонов стал премьером, лидер Партии исламского возрождения Довлят Усмон - министром экономики. Аналогично между лоялистскими группировками и оппозицией были поделены другие посты. Силовые структуры также интегрировали в себя боевиков оппозиции. Исламист Назаров стал заместителем министра обороны. Сангак Сафаров вскоре погиб в результате устроенного кем-то взрыва (по официальной версии - исламистами). Постепенно Рахмонов вытеснил ходжентских - в 2003 году Абдуллоджонов ушел в отставку, эмигрировал в Россию, где в тщетных попытках пытался найти поддержку у Кремля, а затем - в США. Таким образом, у власти остались кулябские во главе с Рахмоновым с солидным придатком из исламистов. Одновременно политика самого Рахмонова проделала существенный дрейф от первоначально антиисламистской и антирадикальной, и пророссийской направленности, к типичной восточной дестопии, аналогичной соседним республикам, приправленной местным шовинизмом и русофобией на культурном уровне (это проявилось и в исправлении фамилии президента с Рахмонов на Рахмон) но с существенными отличиями. В отличие от Узбекистана и Туркмении, в Таджикистане наличествовала сильная легальная оппозиция, которая имела свои позиции во власти и силовых структурах - главным образом в армии. В отличие от Узбекистана, где удалось создать сильные правоохранительные структуры и армию, в Таджикистане этого сделать не смогли, да и не могли бы в условиях отсутствия централизации и какой-никакой управленческой системы. В отличие от Туркмении, у Таджикистана не было и нет ценных природных ресурсов - второго столпа восточных деспотов, наряду с войском и полицией. А те что есть - ими не смогли грамотно воспользоваться. Остались лишь наркотрафик, завязанный в немалой степени на исламистов из-за их связей с Афганистаном и Пакистаном, и трудовая миграция в Россию, которой Рахмонов шантажирует по-мелкому Россию уже который год. Таким образом, режим Рахмонова представляет собой среднеазиатскую копию режима Януковича на Украине. Слабая коррумпированная власть, местечковый шовинизм и русофобия, при этом использование связей с Россией в своих корыстных (в прямом смысле) целях, шантаж России расторжением контракта на размещение военной базы ради продления безвизового режима и всяческих послаблений мигрантам в России. Одновременное заигрывание с США, в т.ч. как элемент шантажа России. Заигрывание с исламистами и шовинистами - аналогом "Правого сектора" и "Свободы", УПЦ КП. Пророссийским этот режим никак нельзя назвать. Со своей стороны, российское руководство также все это время вело себя с режимом Рахмонова аналогично отношениям с режимом Януковича. Поддавалось на его шантаж. Отказалось от поддержки реально пророссийских сил в стране в лице сильного ходжентского клана. Да, этот клан был сильный и он отстаивал бы и свои интересы в т.ч. в отношениях с Россией, но с ним можно было договориться и работать по правилам. Чего с Рахмоновым делать было невозможно. Аналогично безуспешно завершились в 2012 году переговоры с приехавшей в Москву миссией памирских народов из Горного Бадахшана, которые страдают от любого таджикского режима, и также как и русские, подвергались гонениям в начале 1990-х. И вот, по какой-то причине (она неважна, так как нужна была как повод) Рахмонов решил нарушить статус-кво и отстранил последнего наиболее высокопоставленного оппозиционера во власти - полковника Назарова. Вполне возможно, Рахмонов был напуган усиливающимся влиянием в его стране ИГ, участием в боях на стороне "Халифата" таджикских боевиков, в т.ч. выходцев из силовиков - того же командира таджикского ОМОНа. И поэтому решил избавиться от возможного их союзника во власти. Возможно, причиной был передел наркорынка или еще какая. В любом случае, отставками в таких странах ничего не решается. Так как армию Таджикистана в силу клановости, как и любую другую государственную структуру, единым механизмом нельзя назвать, по сути она была и есть объединением военных формирований разных кланов. Точно также и Назаров продолжает иметь влияние в Вооруженных силах Республики Таджикистан. Т.е. по сути, если версия о том, что организатором сегодняшних атак на милицию в Таджикистане является Назаров, а исполнителями были его подчиненные из числа военнослужащих - страна имеет дело с расколом вооруженных сил и началом военного переворота. Складывающаяся ситуация вновь ставит вопросы перед российским руководством. Что делать дальше? Принимать прямое участие в спасении режима Рахмонова, используя механизмы ОДКБ и ШОС? Это было бы, на мой взгляд, абсурдом. Решение напрашивается в создании военных баз в Горном Бадахшане и Ходжентской области - чуждых для официального Душанбе и исламистов регионов, где российские военные как минимум не будут находиться во враждебном окружении. А Душанбе, Куляб и Курган-Тюбе - оставить пока что. В целом же излечивать надо неспособность госструктур предотвращать возникающие проблемы и прогнозировать. К слову, ею страдают и американцы. Но они сталкиваются с подобными ситуациями далеко за пределами своих границ, в отличие от нас